Сухово кобылин свадьба кречинского

Сухово кобылин свадьба кречинского.

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 559 552
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 503 113

Александр Васильевич Сухово-Кобылин

Свадьба Кречинского. Пьесы

Петр Константиныч Муромский – зажиточный ярославский помещик, деревенский житель, человек лет под шестьдесят.

Лидочка – его дочь.

Анна Антоновна Атуева – ее тетка, пожилая женщина.

Владимир Дмитрич Нелькин – помещик, близкий сосед Муромских, молодой человек, служивший в военной службе. Носит усы.

Михаил Васильич Кречинский – видный мужчина, правильная и недюжинная физиономия, густые бакенбарды; усов не носит; лет под сорок.

Иван Антоныч Расплюев – маленький, но плотненький человечек; лет под пятьдесят.

Никанор Савич Бек – ростовщик.

Федор – камердинер Кречинского.

Тишка – швейцар в доме Муромских.

Действие происходит в Москве.

Утро. Гостиная в доме Муромских. Прямо против зрителя большая дверь на парадную лестницу; направо дверь в покои Муромского, налево – в покои Атуевой и Лидочки. На столе, у дивана, накрыт чай.

Атуева (выходит из левой двери, осматривает комнату и отворяет дверь на парадную лестницу). Тишка! эй, Тишка!

Тишка (за кулисами). Сейчас-с. (Входит в ливрее, с широкой желтой перевязью, нечесаный и несколько выпивши.) [1]

Атуева (долго на него смотрит). Какая рожа.

Отчего головы не чесал?

Тишка. Никак-с нет, Анна Антоновна, я чесал.

Атуева. И рожи не мыл.

Тишка. Никак нет, мыл; как есть мыл. Как изволили приказать, чтоб мыть, так завсегда и мою.

Атуева. Колокольчик немец принес?

Тишка. Принес, сударыня; он его принес.

Атуева. Подай сюда да принеси лестницу.

Тишка несет колокольчик и лестницу.

Ну, теперь слушай. Да ведь ты глуп: ты ничего не поймешь.

Тишка. Помилуйте, сударыня, отчего же не понять? Я милости вашей все понимаю.

Атуева. Коли приедет дама, ты звони два раза.

Атуева. Коли господин, ударь один раз.

Атуева. Коли так, какая-нибудь дама или женщина – не звонить.

Атуева. Коли магазинщик или купец какой, тоже не звонить.

Тишка. И это, Анна Антоновна, можно.

Тишка. Я понял, сударыня, я оченно понял… А докладывать ходить уж не прикажете?

Атуева. Как не докладывать? непременно докладывать.

Тишка. Так перво прикажете звон сделать, а потом уж доложить?

Атуева. Этакий дурак! Вот дурак-то! Ну как же можно, глупая рожа, чтобы сперва звонить, а потом доложить!

Атуева. Ну, лезь прибивай.

Тишка с молотком и колокольчиком

лезет по лестнице.

Тишка (наставив гвоздь с колокольчиком). Так-с?

Тишка (подымаясь еще). Так-с?

Атуева. Повыше, тебе говорю.

Тишка (вздергивает руку кверху). Так-с?

Атуева (торопливо). Стой, стой… куда. ниже!

Тишка (опускает руку вниз). Так-с?

Атуева (начинает сердиться). Теперь выше! Ниже!! Выше. Ниже!! Ах ты, боже мой! А, да что ты, дурак, русского языка не понимаешь.

Тишка. Помилуйте, как не понимать. Я понимаю-с, я оченно, сударыня, понимаю.

Атуева (нетерпеливо). Что́ ты там болтаешь.

Тишка (снимает колокольчик вовсе с места и поворачивается к Атуевой). Я, сударыня, на тот счет, как вы изволите говорить, что я не понимаю, то я, сударыня, очень, очень понимаю.

Атуева. Что́ ж, ты прибьешь или нет?

Тишка. Как, матушка, приказать изволите.

Атуева (теряет терпение). Аааа-ах ты, боже мой. Да тут никакого терпенья не хватит! ты пьян.

Читайте также:  Аренда роллс ройс фантом на свадьбу

Тишка. Помилосердуйте. Я только, сударыня, о том докладываю, что вы изволите говорить, что я не понимаю, а я оченно, сударыня, милости вашей понимаю.

Атуева (складывая крестом руки). А! ты, разбойник, со мною шутку шутишь, что ли. Что ж, ты нарочно туда влез разговоры вести? Прибивай.

Тишка. Где милости вашей…

Атуева (выходит совершенно из себя и топает ногою). Прибивай, разбойник, куда хочешь прибивай… ну постой, постой, пьяная бутылка, дай мне срок: это тебе даром не пройдет.

Тишка (немедленно наставляет гвоздь в первое попавшееся место и колотит его со всей мочи). Я понимаю… я оченно… Матушка… барын… ту, ту, ту… ууух. (Свертывается с лестницы; она падает .)

Шум. Вбегают слуги.

Атуева (кричит). Боже мой. Батюшки. Он себе шею сломит.

Тишка (очутившийся на ногах, улыбается). Никак нет-с, помилуйте.

Слуги подставляют лестницу

и устраивают колокольчик.

Те же и Муромский, в халате, с трубкою, показывается из двери направо.

Муромский. Что это? что вы делаете?

Атуева. Ничего не делаем. Вот Тишка опять пьян.

Атуева. Да! Воля ваша, Петр Константиныч: ведь он с кругу спился.

Тишка. Помилуйте, батюшка Петр Константиныч! Изволят говорить: пьян. Чем я пьян? Когда б я был пьян, где б мне с этакой махинницы свалиться да вот на ноги стать. Стал, сударь, гвоздь вгонять, обмахнулся, меня эдаким манером и вернуло.

Муромский (смотрит на него и качает головою). Вернуло, тебя вернуло. Пошел, болван, в свое место.

Тишка выходит с крайнею осторожностию;

слуги выносят лестницу.

Муромский и Атуева.

Муромский (смотря вслед уходящему Тишке). Разумеется, пьян… Да что тут за возня у вас?

Атуева. Колокольчик навешивали.

Муромский (с беспокойством). Еще колокольчик? Где? что такое. (Увидев навешенный колокольчик .) Что́ это? здесь? в гостиной.

Муромский. Да что́ ж, здесь в набат бить.

Атуева. Нынче везде так.

Муромский. Да помилуйте, ведь это глупость! ведь это черт знает что такое. А, да что и говорить. (Ходит.) Тут человеческого смысла нет… Ведь это всякий раз себе язык прикусишь.

Атуева. И, полноте, батюшка, пустяки выдумывать! Отчего же тут язык прикусить. Пожалуйста, уж оставьте меня: я лучше вас знаю, как дом поставить.

Молчание. Муромский ходит по комнате.

Атуева пьет чай.

Петр Константиныч! Надо будет вечеринку дать.

Муромский (остановясь против Атуевой). Вечеринку? какую вечеринку? О какой вы вечеринке говорите?

Атуева. Обыкновенно о какой. Будто не знаете! ну балик, что ли… вот как намедни было.

Муромский. Да ведь вы мне говорили, что вот последняя будет, уж больше не будет.

Атуева. Нельзя, Петр Константиныч, совсем нельзя: приличия, свет того требуют.

Муромский. Хорош ваш сахар – свет требует. Да, как же, провались он в преисподнюю… требует. у кого? у меня, что ли, требует. Полно вам, сударыня, егозить! Что вы это как умом рехнулись?

Атуева. Я умом рехнулась.

Муромский. Да! Вытащили меня в Москву, пошли затеи, балы да балы, денежная трата всякая, знакомство… суетня, стукотня. Дом мой поставили вверх дном; моего казачка Петрушку – мальчик хороший был – сорокой одели. Вот этого дурака Тишку, башмачника, произвели в швейцары, надели на него епанчу какую-то; вот (указывает на колокольчик) колоколов навесили, звон такой идет по всему дому.

Читайте также:  Свадьба на истринском водохранилище

Атуева. Разумеется, звон. Я вам говорю, сударь: у всех людей так…

Муромский. Матушка! ведь у людей дури много – всего не переймете. Ну что вы тут наставили! (показывает на вазу с карточками) какую кружку? какое благо собираете?

Атуева. Это. Визитные карточки.

Муромский (покачав головою). Поголовный список тараторок, болтунов…

Автор находит неизбежным заметить, что предосудительное во всяком случае состояние Тишки нисколько не есть грубо-пьяный вид, который, к сожалению, нередко воспроизводится и на сцене, а только некоторая приятная настроенность организма, выражающаяся усердием исполнить свой долг, плоды которого, однако, бывают горьки, певучестью речи, едва заметным поискиванием равновесия и, главное, невозмущаемым спокойствием духа супротив вспыльчивости и трезвой раздражительности Анны Антоновны.

Свадьба Кречинского (Сухово-Кобылин).

Петр Константиныч Муромский — зажиточный ярославский помещик, деревенский житель, человек лет под шестьдесят.

Лидочка — его дочь.

Анна Антоновна Атуева — ее тетка, пожилая женщина.

Владимир Дмитрич Нелькин — помещик, близкий сосед Муромских, молодой человек, служивший в военной службе. Носит усы.

Михаил Васильич Кречинский — видный мужчина, правильная и недюжинная физиономия, густые бакенбарды; усов не носит; лет под сорок.

Иван Антоныч Расплюев — маленький, но плотненький человечек; лет под пятьдесят.

Рецензии на книгу « Свадьба Кречинского ».

Александр Сухово-Кобылин

Александра Васильевича Сухово-Кобылина заслуженно считают одним из самых талантливых драматургов-сатириков, хотя его перу и принадлежат всего три пьесы — трилогия «Свадьба Кречинского», «Дело» и «Смерть Тарелкина». Александр Васильевич с юных лет пристрастился к литературе и философии, однако обратиться к литературной деятельности его заставили трагические обстоятельства. Писатель был обвинен в смерти своей возлюбленной, Луизы Симон-Деманш, и находился под следствием семь лет. Скорбь от потери, негодование на несправедливое обвинение, переживания, связанные с чиновничьим произволом и судебным процессом нашли отражение в его знаменитой трилогии.
Комментарии В.Туманилова.

Лучшая рецензия на книгу

Очень показательные, ироничные и живые пьесы. Вполне могу понять, что они вышли такими реальными именно потмоу, что сам автор испытал это все на своей шкуре. Но это сделало его труд только лучше и увлекательнее.
Я получила огромное удовольствие от прочтения этих пьес. И искренне наслаждалась как текстом, так и постановками, так как смогла прослушать театральную постановку «Свадьбы Кречинского» и оперетту «Смерть Тарелкина». Эти произведения просто созданы для сцены и постановки. Они сами добавляют жизни игре актеров.
Сам сюжет можно назвать тривиальным, и да я говорю в единственном числе ибо все три произведения скорее представляют собой связную трилогию. Он аферист, она влюбленная наивная дурочка. А дальше оп и пошло поехало. От случайных слов и злобны сплетен, до полноты масштаба бюрократического аппарата. И вот уж последний показан во всей «красе и прелести». До мельчайших нюансов.
Даже немного жаль, что это единственные произведения автора. Но они являют собой больше, чем просто пьесы — они Дело его жизни, во всех смыслах этого слова.

Прочитано в рамках игр Игра в классики, Книгомарафон 2016. Январь’16 и Книжное государство бригада «Мозгоеды на празднике»

Читайте также:  Обряд на свадьбе хлеб соль

Очень показательные, ироничные и живые пьесы. Вполне могу понять, что они вышли такими реальными именно потмоу, что сам автор испытал это все на своей шкуре. Но это сделало его труд только лучше и увлекательнее.
Я получила огромное удовольствие от прочтения этих пьес. И искренне наслаждалась как текстом, так и постановками, так как смогла прослушать театральную постановку «Свадьбы Кречинского» и оперетту «Смерть Тарелкина». Эти произведения просто созданы для сцены и постановки. Они сами добавляют жизни игре актеров.
Сам сюжет можно назвать тривиальным, и да я говорю в единственном числе ибо все три произведения скорее представляют собой связную трилогию. Он аферист, она влюбленная наивная дурочка. А дальше оп и пошло поехало. От случайных слов и злобны сплетен, до полноты масштаба… Развернуть

Твердый переплет, 96 стр.
Тираж: 200000 экз.
Формат: 84×108/32 (130х200 мм)
Возрастные ограничения: 12+

Поделитесь своим мнением об этой книге, напишите рецензию!

Рецензии читателей

«Свадьба Кречинского» — пьеса, которая прошла со мной сквозь почти всю жизнь, и, конечно, берясь за Сухово-Кобылина, я не могла не вернуться к ней еще раз. Она всегда будет вызывать у меня невероятно теплые чувства. События ее просты, как мир: карты, долги, московский свет, деньги, жадность, обманы и интриги. И между всем этим — обычная провинциальная семья, обманутая, искренне любящая девушка и талантливый, хитрый, но бессовестный картежник и кутила. Казалось бы, все просто и банально.
Но просто и банально в моей жизни быть не может, потому что когда-то в Малом театре поставили «Свадьбу Кречинского», и поставил ее великий Виталий Соломин. И, выученная наизусть, до каждой сцены, до каждой реплики, до каждой запятой, эта великолепная феерия актерской игры уже никогда для меня не будет прежней. И до конца жизни я буду при чтении слышать голоса и интонации актеров, музыку и песни из спектакля, каким он был и навсегда останется в памяти. И именно поэтому я не способна оценить произведение отдельно от его постановки.
Легкий, уютный юмор, обилие эмоций в каждой авторской ремарке, аккуратные, выверенные характеры, яркие сцены и в чем-то немного жутковатый сюжет. Эта пьеса обязательна к прочтению. А спектакль — хоть его уже больше и не играют, но теле-записи сохранились — к просмотру.

«Свадьба Кречинского» — пьеса, которая прошла со мной сквозь почти всю жизнь, и, конечно, берясь за Сухово-Кобылина, я не могла не вернуться к ней еще раз. Она всегда будет вызывать у меня невероятно теплые чувства. События ее просты, как мир: карты, долги, московский свет, деньги, жадность, обманы и интриги. И между всем этим — обычная провинциальная семья, обманутая, искренне любящая девушка и талантливый, хитрый, но бессовестный картежник и кутила. Казалось бы, все просто и банально.
Но просто и банально в моей жизни быть не может, потому что когда-то в Малом театре поставили «Свадьбу Кречинского», и поставил ее великий Виталий Соломин. И, выученная наизусть, до каждой сцены, до каждой реплики, до каждой запятой, эта великолепная феерия актерской игры уже никогда для меня не будет… Развернуть